HVG: В недавно вышедшей книге вы пишите, что человечество оказалось на перепутье, но пока неизвестно, окажется ли первое десятилетие 21 века последним, «фатальным» десятилетием старого или первой декадой абсолютно нового мира. Ваш «коллега», Джеймс Лавлок, британский ученный и «отец» гипотезы Геи, утверждает, что мир уже перешел ту черту на пути к своему истреблению, за которой нет возврата назад. Можно ли серьезно относиться к подобным теориям, ведь факты доказывают, например, что нашим страхам, связанным с переходом в новое тысячелетие, не суждено было сбыться?
Э.Л.: Если Лавлок прав, тогда от нас, в самом деле, ничего не зависит. Но пока нет никаких доказательств, что мы находимся в последней фазе. Независимо от этого, многие ученые, да и мистики, считают, что в 2012 году нас ожидают большие перемены. Например, астрономы говорят об увеличении солнечной активности, в какие-то осенние дни даже придется останавливать движение самолетов. Все о чем я говорю, не больше и не меньше, так только о том, что в каждом обществе наступает потребность внезапных изменений, когда у большинства проявляется своего рода критическая нестабильность. Кто бы мог предугадать в самом начале 1989 года, какие события произойдут в восточной части Европы всего через пару месяцев? Верить, что глобальные перемены в результате какого-то чуда пойдут на пользу человечеству просто безответственно. Нет никакой гарантии, что в результате этих самых перемен человечество выживет.
HVG: Не кажется ли вам, что пока в научных кругах модно дискуссировать на тему изменения климата и глобального кризиса, остальные люди начинают приобретать иммунитет к данной тематике?
Э.Л.: Ганди очень остроумно сказал, что когда кто-нибудь предлагает нечто совершенно новое, то его сначала не замечают, потом подвергают нападкам, а в итоге утверждают, что всегда об этом знали. Нападкам мы уже подвергались, и сейчас я вижу, по крайней мере, надеюсь, что интерес к этой теме возрастает. Рациональное поведение было присуще человечеству как культура на протяжении 10 тысяч лет. Какое-то время мы еще можем исправлять свои ошибки с помощью современных технологий, но вскоре настанет тот час, когда мы потеряем эту возможность. Было принято считать, что выливаемые в реку отходы просто исчезают, сжигаемый уголь превращается в дым и улетучивается. Но потом мы поняли, что все в мире взаимосвязано и то, что происходит с нашей планетой, отражается на нас. Задача нашего поколения - восстановить рациональный подход .
HVG: Вы можете допустить, что радикальное изменение общественного сознания в сторону рационального подхода может произойти само по себе, или все же для этого необходим глобальный кризис?
Э.Л.: Боюсь последнего варианта и надеюсь на первый. Если дождемся кризиса, изменить что-либо будет во много раз сложнее, чем сейчас.
HVG: В своих работах, на лекциях вы зачастую далеки от точных наук; можно сказать, что свои взгляды вы обрамляете своеобразной духовной сферой. Чем можно объяснить, что научный мир с полной серьезностью относится к вашей деятельности?
Э.Л.: Я всего лишь утверждаю, что у природы есть такие механизмы, которые работают не сами по себе, хотя на первый взгляд так может показаться. Так или иначе, я не профессиональный философ. Меня не интересует, что думают обо мне окружающие, а только то, что я считаю правдой, что я вижу на самом деле. О себе я говорю как о «homo», который хотел бы стать «sapiens».
HVG: Исходя из вашей теории, можно подумать, что родилась новая, основанная частично на экологических знаниях, религия…
Э.Л.: Я не считаю себя религиозным человеком в привычном понимании, я не верю в существование личностного бога. Кроме этого, с моей теорией сложно поспорить, так как она основана на последних научных открытиях. Например, открыли нелокальность в квантовой физике. Оказывается, взаимосвязь между двумя микрочастицами, даже если они находятся друг от друга в десятках тысяч километрах, в самом деле существует. За последние 10-15 лет выяснилось, что подобные законы действуют и среди живых организмов, да и во всей вселенной. В психологии давно известен тот факт, что близнецы, несмотря на разделяющее их расстояние, способны чувствовать, что происходит с одним из них. По-моему, на Земле каждый человек, пусть и не в такой сильной степени, находится в своеобразной связи с другими людьми. Как правило, ученые находят простой ответ: либо это случайность, либо этому нет объяснений. Я же предлагаю, давайте найдем объяснение. Мне кажется, всех людей объединяет некое информационное поле, что-то вроде гравитационного или электромагнитного, которое не заметно для обычного глаза, но его влияние вполне ощутимо.
HVG: В современном западном обществе многие не верят в сверхъестественное, но, несмотря на это с осторожностью относятся к необъяснимому. Почему вы поставили своей задачей объединить духовность с защитой окружающей среды?
Э.Л.: Воспринимать мир можно как с рациональной точки зрения, так и с помощью интуиции. Интересно, что с любой позиции мы придем к одним и тем же результатам. По-моему, между этими двумя воззрениями нет принципиальных противоречий: все религии, по сути, рождались на основе определенного духовного восприятия и, как мы знаем в наши дни, своего рода научного осознания. Пока человек живет по принципам дарвинизма и Адама Смита, другими словами, «пока я живу для себя, будет благо и другим», больших перемен не произойдет. Все больше людей понимают, что баланс нашего мира очень хрупок и может быть легко нарушен, и что каждый из нас играет свою роль в глобальной системе. Все больше людей делают все от них зависящее, хотя сами они не верят, что их единичные действия могут привести к положительным результатам. Но они верят, что хорошо для биосферы, хорошо и для нас.
HVG: Хотя в своих работах вы осуждаете ту форму национализма, которая стремится к защите интересов лишь одного народа или определенной страны, свое детище, вероятно подчеркивая его национальные истоки, вы назвали Будапештским клубом. Нет ли здесь противоречий между словами и делом?
Э.Л.: С самого начала я был членом, так называемого Римского клуба, исследовавшего возможности для выживания человечества, но в итоге я предложил создать такое объединение, которое позволило бы привлечь более широкие слои общества. Мне хотелось приобщить писателей, художников, религиозных деятелей. На мой призыв положительно отреагировало правительство Антала, и в рамках Фонда венгерской культуры в 1993 году родилась наша организация. Как и в случае с Римским клубом, первое заседание которого прошло в Риме, наше название происходит от первой встречи в Будапеште. Я не сожалею о выборе названия, так как во всем мире Будапешт ассоциируется с творческим потенциалом.
HVG: Ваше имя можно встретить среди основателей или спонсоров бесчисленных научных организаций. Если бы вы не были специалистом в области системных теорий, вы бы так же присматривали за работой этих центров?
Э.Л.: Не так давно нам пришлось доверить координацию наших рабочих групп одной немецкой организации. Так как мы не знаем, с взмаха какого «крыла бабочки» начнется то торнадо, ведущее нас к переменам, создание объединения, способного привлечь большое количество абсолютно разных людей, немаловажный шаг. Будапештский клуб действует как минимум в 15 странах, каждые полгода мы выпускаем доклады, а теперь большие надежды возлагаются и на создаваемый университет.
HVG: Не считаете ли вы, что Будапештский клуб могут обвинить в отсутствии политкорректности? В конце концов, основатели клуба, например, Иван Витаньи, Питер Цвак, Элемер Ханкиш, являются сторонниками леволибералов.
Э. Л.: Создание нашего фонда - уже история. Все те, кого вы назвали, мои личные друзья. В то время была необходимость в трех учредителях, а я понятия не имел, честно говоря, мне было и не интересно, каких политических взглядов они придерживаются. Разделение на правых или левых уже изжило себя, мы хотим предложить что-то абсолютно новое.
Источник: HVG.HU
